Вера Ковалевская: Помню анютины глазки в тюремном дворе и папины сказки

Восемнадцатый фильм Музея истории ГУЛАГа из проекта «Мой ГУЛАГ» — воспоминания Веры Ковалевской, ведущего научного сотрудника Института археологии РАН. Она для истории сохраняет память о своем отце Борисе Шевякове, который боролся за сохранение церквей Великого Новгорода, за что и попал в лагеря. Семья, спасаясь, бежала в Грузию. Еще раз, уже Веру Ковалевскую, спас академик Вавилов.

Известный музейный работник Ленинграда и хранитель древностей Великого Новгорода Борис Шевяков в 1933-м был арестован. Его приговорили к расстрелу "за контрреволюционную деятельность по сохранению культа религии и попов". Но сразу же расстрел заменили на десять лет ИТЛ.

— Это было время, когда ГУЛАГ еще казался бредом сумасшедшего, и отец легко сбежал из мордовских лагерей, — вспоминает дочь Бориса Шевякова Вера Ковалеская. — Он обзавелся фальшивым паспортом и вернулся в Ленинград. Его сразу вычислили и отправили уже в пилотный проект ГУЛАГа — в Соловецкий лагерь особого назначения. Для перевоспитания в "советского человека". Дело в том, что отец отвергал принципы музеефицирования, которые насаждала новая власть — сохранять большевистскую историю, а остальную — "на свалку истории".

Ковалевская в начале 30-х этих тонкостей знать и понимать не могла: на тот период ей было чуть больше трех лет. Отца она помнит по свиданиям в тюремной гостинице в карельской Кеми. Туда ему однажды разрешили приехать с Соловков на встречу с семьей.

— Помню буйство анютиных глазок в тюремном дворе, — рассказывает Вера Ковалевская, — и смешные, до болей в животе, сказки папы. Мы с ним и мамой все время шутили и смеялись. Это был 1936 год, а в 1937 году его расстреляли. Но мы об этом узнаем лишь после 1945 года, и по большому секрету. Его мы хранили десятилетия. А тогда казалось, что худшее уже позади.

После возвращения из Кеми в Ленинград за семьей Бориса Шевякова началась слежка. Когда пришла повестка от следователя, мать Веры срочно устроила стирку в коммунальной квартире. Она развесила белье сушиться, и сбежала с дочкой в пригород к родным. Ночью в коммуналку пришли люди из НКВД. Пока беглецов искали, родные смогли мать и дочь отправить в глухую деревню в Грузию. Когда стихло, Шевяковы перебрались в Тбилиси, где Ковалевская жила до 17 лет — до поступления в МГУ.

— Не помню, это был 1947-й или 1949-й год, — вспоминает Ковалевская, — мы тайком, ночью пошли на железнодорожный вокзал Тбилиси — встречать знакомого искусствоведа. Он освободился с Соловков, и рассказал нам с мамой как большую группу в 700-800 человек, куда включили и моего отца, поместили на баржу, а потом утопили ее в море. Тех, кто пытался плыть, расстреливал конвой…

Закончив школу с золотой медалью, Вера Ковалевская приехала поступать на геологический факультет МГУ.

— "Валить" меня начали на собеседовании, — вспоминает Ковалевская. — Вместо экзаменов, их медалистке сдавать не надо, устроили допрос тетки из отдела кадров. Где умер отец? Где похоронен? Почему не знаете? И не приняли. Без объяснений. Потом, мне тихо сообщили: "Как дочь врага народа". У меня был шок: в Тбилиси меня никто так не называл. Я не сдалась. Написала письмо папиному товарищу и коллеге — президенту Академии наук СССР Сергею Ивановичу Вавилову. И лично понесла письмо на дачу Вавилова. Знала адрес. Встретил он меня с грустью. Все прочитал внимательно. Когда читал, меня пронзило острое ощущение жалости к нему. Не знаю почему. Хотя жалеть меня надо было: если бы не его ходатайство меня не зачисли бы на исторический факультет МГУ.
Университет Вера Ковалевская окончила в 1956 году. Стала археологом, потом доктором исторических наук, ведущим научным сотрудником Института археологии РАН. А документы на реабилитацию отца Ковалевская подавать не стала.

— Сначала было противно, — объясняет она свою позицию толстовского непротивления злу насилием. — В чем оправдывать и оправдываться за отца, который сохранял, а не разрушал исторические реликвии в отличие от большевиков? Мы с мамой долго считали унизительным для памяти об отце просить о его реабилитации… А потом музеи Санкт-Петербурга подали коллективное прошение о реабилитации десятков тысяч работников музеев Ленинграда-Санкт-Петербурга…

Так Борису Шевякову вернули его честное имя.

Источник: rg.ru

0

Комментировать

Ваш e-mail не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.