«Он сразу приковывал внимание»: Критик рассказала о Дмитрии Брусникине

На 61 году жизни умер Дмитрий Брусникин. В него невозможно было не влюбиться. Как и в весь его фантастический курс — курс Олега Ефремова 1982 года выпуска. Каждый там был отдельной планетой, но герой там был один — Дима. Романтический, наполненный изнутри какой-то трепетной, сентиментальной чувствительностью, высокий, статный, красивый, он сразу приковывал внимание, удерживал любую композицию. Он нес в себе то еще древнее или классическое представление о герое как носителе харизмы, социальной, гражданской, нравственной миссии и одновременно как о романтическом красавце, тревожащем сердца дев.

Еще девочкой на первом курсе ГИТИСа я увидела его Александра Ульянова в пьесе Александра Ремеза "Путь". Дипломной работой режиссера Валерия Саркисова руководил Анатолий Васильев, тогда тесно сотрудничавший с МХАТом (о его работе в "Соло для часов с боем" и репетициях "Короля Лира" с Андреем Поповым, прерванных смертью выдающегося актера, ходили легенды). Соединившись с личностью и художественным кредо Олега Ефремова, эти уроки создали какую-то совсем новую атмосферу и новое поколение в прославленном театре: Брусникин, Козак, Феклистов и их ближайшие товарищи по Школе-студии МХАТ стали играть так, как раньше там не играли.

Брусникин был идеальный Алексей Турбин в спектакле "Дни Турбиных" в постановке Николая Скорика там же на малой сцене МХАТа. Козак, Майорова, Феклистов, Смирнов, Пинчук — они играли так, что вас пронизывала тоска по утраченному дому русской культуры, а когда Дима командовал юнкерами, и они пели царский гимн, казалось, малая сцена МХАТа вздрагивала от тоски по иным временам. А потом были "Друзья" Епифанцева про Горького и Леонида Андреева, где Брусникин играл Горького, а Роман Козак — Андреева. Это был спектакль о дружбе. О той дружбе, которая свяжет их на всю жизнь, и даже в смерти соединит. Кажется, что Дмитрий Брусникин ушел вслед за своим другом — так же отчаянно рано.

Как же он везде и всегда был прекрасен! Это восхищение его красотой, мужским благородством и дружественностью не покидало меня никогда.

Спустя годы он все больше и больше брал на себя ответственности — как и положено герою. Он преподавал в Школе-студии, а потом и сам стал Мастером, набиравшим собственные курсы. Он нес ответственность за театр и был верен ему в его самые трудные времена — в последние годы жизни Ефремова. Он был открыт новым идеям, хотел, чтобы его студенты были чувствительны к самым острым формам и принципам игры. В итоге в современном театре появилось новое явление — "брусникинцы", актеры, ставшие его театром "Мастерская Дмитрия Брусникина". Каждый их новый спектакль становился событием в театральной Москве и за ее пределами. Они только-только вошли в Театр "Практика" и готовились стать новой площадкой для самых интересных экспериментов, а Дмитрий Брусникин — ее художественным руководителем.

Но восхищаясь его личностью и делом, мне трудно избавиться от какой-то страной горечи. Как будто когда-то что-то пошло не так. Сначала у Романа Козака, потом и у Димы. Оба с яркой, незабываемой харизмой и личной ответственностью за свое дело и всю профессиональную среду, они должны были быть в авангарде театрального дела. И были. Но, кажется, — и простите мне, друзья, если я совсем не верно понимаю это — не чувствовали себя сродни новому времени. Брусникин сражался за эту новую жизнь, но не был с ней в глубинном родстве. Как будто окружавшие его жестокость, цинизм и безответственность все теснее сжимали кольцо вокруг его неповторимой, полной мужества, судьбы. Он ушел вслед за другом, вслед за товарищами по поколению. От нас ушел. И нам теперь совсем одиноко.

Культура Театр Драматический театр Общество Утраты

Источник: rg.ru

0

Комментировать

Ваш e-mail не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.