Зачем на прием к детскому омбудсмену Анне Кузнецовой пришел целый класс

Школьные новости напоминают сегодня сводки с дешевого телешоу. Не успела страна обсудить, как учителю пришло в голову сказать школьнице «Ты приемная», уже подоспела следующая история: в Хабаровском крае педагог с 25-летним стажем отлупила второклассника с воплями: «Ты кто такой?!». Что с нами происходит? Почему школа, авторитет которой был беспрекословным превращается в место для разборок? Почему сегодня модно быть красивым, и не модно быть героем? Можно ли измерить детское счастье? На эти и другие вопросы корреспонденту «РГ» отвечает Уполномоченный при Президенте РФ по правам ребенка Анна Кузнецова.

Зачем на прием к детскому омбудсмену Анне Кузнецовой пришел целый класс

Анна Кузнецова: Представляете, недавно ко мне целый класс пришел! Сами нашли адрес и пришли! Здесь, в Общественной палате, увидев такое количество детей, очень удивились. Что делать? Позвали ребят за стол, пили чай и разговаривали. Я была поражена, насколько это вдумчивые, глубокие и взрослые дети.

Зачем же они приходили?

Анна Кузнецова: Учитель, которого они любят, был уволен. Конечно, они хотели, чтобы им помогли вернуть педагога. Но за этим я услышала то, что звучало гораздо громче: непонимание и накопленная обида. Игнорирование детских запросов, конфликт и даже обращение в правоохранительные органы. И при этом до сих пор не было встречи с администрацией школы. Дети рассказывали о традициях учебного учреждения, о том, что пришло новое руководство, которое их совершенно не слышит… Бороться за идею, которая тебе важна и дорога — это важно, но, конечно, хотелось, чтобы детям как можно реже приходилось бы бороться с недопониманием взрослых.

Были еще в вашей практике случаи, когда школьная администрация не реагировала на детские запросы?

Анна Кузнецова: Да, я их помню. Например, у меня был неприятный разговор с руководством школы в Кургане. Там произошло ЧП — семиклассница стреляла в одноклассников из пневматического оружия. Я не нашла не то, что непонимания ситуации, у руководства не было ни малейшего желания разобраться. При том, что были сигналы. Но я видела и других педагогов. В Хабаровском крае живет Александр Геннадьевич Петрынин, второй Макаренко. Он собрал детей, которые в конфликте с законом, с которыми никто не справляется, а этот замечательный человек выстроил свою работу так, что эти дети возвращаются к нормальной жизни. Но если он справляется с такими детьми, значит, с теми, которые приходили ко мне, тем более можно договориться, разобраться в проблеме?!

Нужно только захотеть?

Анна Кузнецова: Мне показалось, что им не хватает одного, самого главного человека, которому все это надо. Когда мы разговаривали с директором школы, я увидела, что каждый копает свою грядку и не понимает, что огород общий. Свои функции он исполнил формально, все хозяйственные задачи были решены. А про то, всегда ли отвечать на запрос детей о встрече, в инструкции не написано. В итоге, дети попали в ситуацию, когда взрослые считают их несовершенными — не несовершеннолетними, которым нужна защита и понимание, а несовершенными, которые многого не понимают и недопонимают. Вот это более сложная проблема. Сейчас мы работаем со случаем в Барнауле, когда ребенок пытался сам разобраться с проблемой, школа никак не отзывалась — в итоге неоднократные драки и агрессия в отношении этого ребенка чуть не закончилась более серьезным конфликтом. Когда родители обратились к руководству школы — ничего кроме игнорирования не последовало в ответ. Сейчас по этому случаю мы направили обращение в региональную прокуратуру.

Интересно, что когда был проведен опрос на наличие булинга в школах, дети говорят, что есть, а взрослые считают, что нет. Побили ребенка — это случайность или булинг? Здесь очень тонкий вопрос. Порой, для детей ситуация более болезненна, чем кажется взрослым.

И все-таки, что с нами происходит? Почему сюжеты "Чучела" и "Повелителя мух" так настойчиво повторяются сегодня. Ведь дело не только в том, что школам не хватает квалифицированных психологов.

Анна Кузнецова: С одной стороны — да, не хватает психологов. С другой стороны происходит нарушение связи между семьей и школой, и как ни странно — нарушение связи между школой и учеником. Общение ограничивается регламентом, выдачей знаний.

Может быть, дело в том, что общество воспринимает школу как услугу?

Анна Кузнецова: Я всегда с осторожностью отношусь к обобщениям. Моя бабушка была педагогом, в моей жизни встречались потрясающие учителя, и я им благодарна. Я знаю, что сегодня таких учителей не меньше. То, что эта проблема выходит в публичное поле, говорит о том, что мы стали больше внимания уделять воспитательному процессу в образовательном учреждении. И нам сейчас нужны шаги от директора не только, как от администратора-хозяйственника, а как от опытного руководителя детского коллектива, того, кто умеет быть медиатором, если это необходимо, видит возрастные и психологические особенности детей, динамику отношений в детском коллективе, то есть обладает многими, кроме хозяйственника, кадровыми компетенциями. Сегодня у общества очень большой запрос на воспитательный компонент. Порой дети проводят в школе время до вечера. Я своих провожаю ‪в семь утра‬, и ‪в восемь вечера‬ они порой возвращаются домой. Но здесь, конечно, ключевое значение — это семья. А если в семье что-то не так? Тогда надежда на школу. ‬‬‬‬

Как с этим запросом на воспитание быть детскому омбудсмену?

Анна Кузнецова: Мы предложили Рособрнадзору разработать мониторинг воспитательных программ в школах, который поможет изучить организацию воспитательного процесса. Должно быть единство двух процессов — обучения и воспитания. Но успешное решение в воспитательных вопросах часто зависит от личности, от внутреннего потенциала. Как его измерить? Тестированием? Прописать четкие должностные инструкции?

Но ведь это очень важно, какой человек рядом с ребенком. У нас сегодня много методик, которые помогают дать характеристику положения ребенка в группе, срез по конфликтности, определить так называемый "климат в классе". Нужно лишь ставить задачу это понять.

Может, школьные истории это результат того, что мы стали более эгоистичными?

Анна Кузнецова: Оценивать уровень эгоистичности общества в отношении соблюдения интересов ребенка — наверное, можно, но сложно. Хотя, например, кондукторы высаживают ребенка из автобуса. Зимой, вечером, в незнакомом месте. Ну как это? Со своей стороны мы направили обращение в Минтранс с предложениями, как предотвратить и не допустить подобных случаев. Да, мы не знаем те случаи, когда ребенка не высадили или когда рядом оказались взрослые, которые взяли его за руку и спросили — сколько тебе нужно? Я сейчас за тебя заплачу и ничего за это не возьму. И этот был бы урок. Для всех. Ведь из детей вырастают взрослые, которые тоже делают выбор как поступить. Я думаю, что правильно было бы давать такие примеры. Недавно президент сказал, что сегодня мало говорят о героях, которые вели бы за собой молодых. Эта фраза прозвучала, когда я была в Керчи, в реанимации, встречалась с ребятами. Один мальчик рассказывал, как у него на руках умер друг, который бежал в здание, где должна была взорваться бомба, а он бежал туда, чтобы вытащить детей, которые еще были живы. Разве это не герои? А учительница из Перми, которая защищала детей, заслонив собой от мальчика с топором… Я приехала к ней в больницу в тот момент, когда ее состояние было критическим. И какие здесь должностные инструкции могут быть? Кто об этом знал заранее? Но вы знаете, вот эта личная жертвенность, безусловно, есть в каждом из нас. Конечно, нам всем важно работать над тем, чтобы таких подвигов никому не пришлось совершать.

Еще одна печальная недетская тема — зимой дети горят, летом падают из окон. Это вопрос родительской безответственности?

Анна Кузнецова: Это горе. С начала года более 700 детей выпали из окон. Они не болели, не были жертвой преступления, ДТП. Они находились дома, с родителями, нянями. Сегодня у нас есть несколько предложений, но, прежде всего, должен быть ответственный за ситуацию. Тогда мы получим более эффективное решение тех предложений, которые сегодня есть. Одно из них — разработка специальных механизмов для окон, дешевых и доступных. Они обязательно должны быть в наличии у организаций, которые занимаются продажей и установкой оконных конструкций. И обязательно быть рекомендованы семьям, в которых есть дети и с маленькими детьми. Конечно, родители, должны быть более внимательными. Кроме этого, должна быть информационная политика — нужны ролики соцрекламы, приуроченные к определенному времени года, должны быть заранее начаты информационные кампании. В Волгограде волонтеры ходили с рупорами, и вешали в подъездах плакаты "Ребенок в комнате — закрой окно".

Что касается пожаров, сегодня это страшная ситуация. Мы анализировали статистику. И тенденция увеличения, увы, есть. Открываешь сводки — сгорели двое, сгорели трое. Кемерово, шестеро детей! Там уже которая семья горит, это недопустимая ситуация. На днях мы встречались с министром МЧС Евгением Зиничевым. На этой неделе прошло селекторное совещание, обсуждали как исправить ситуацию. Ведь на кону жизнь ребенка. Среди наших предложений — инвентаризация (поиск неполадок с печным отоплением или газовым оборудованием) во взаимодействии с социальными службами, установка датчиков дыма и помощь семьям, которые не могут решить эти проблемы сами.

Еще одно предложение — обучение детей поведению в пожароопасной ситуации. Я специально ходила на форум, где ребята обменивались опытом, как спасать себя и других. Некоторым это, к сожалению, пригождается в жизни. Не должны дети с такими ситуациями сталкиваться. Мы собираемся привлечь и общественные организации. Например, нашу летнюю акцию "Безопасность детства" волонтеры сами не захотели прекращать. За лето, к примеру, было найдено 42 тысячи нарушений на детских объектах. Мы отремонтировали площадки, на которых дети ломали ноги-руки, придумали охрану объектов недостроя, куда дети регулярно попадали. Теперь акция приурочена к зимнему периоду. Совет отцов поможет оказывать конкретную помощь семьям. Законодательные меры нужны, но нельзя забывать и о потенциале собственных рук, личной ответственности.

Что такое детское счастье?

Анна Кузнецова: Я себе тоже задавала этот вопрос. Конечно, для ребенка счастье — это когда его любят. Но из риторического этот вопрос может превратиться в практический. Как измерить благополучие ребенка? Сейчас мы разрабатываем так называемые критерии "качества детства" в РФ, куда будут отнесены комплексные показатели. Вот, к примеру, показатели сиротства. Казалось бы все просто — сироты есть, сирот нет. Но если мы говорим о том что, много детей передается в приемные семьи, то тогда не должно быть возвратов или они должны быть минимальными. А для этого должна быть развита инфраструктура, должны быть специалисты, помогающие приемной семье, качественные инструменты диагностики. Еще один важный компонент — работа с профилактикой отказов от новорожденных. Самое лучшее для сироты — не попадать в сиротские учреждения, не становиться сиротой. Еще интересный момент, мы подготовили сводку показателей, которые ведет официальная статистика. Их получилось не так много, зато вдвое больше оказалось тех показателей, по которым официальной статистики нет. Конечно, самое главное, чтобы за всеми этими цифрами виделись конкретные истории детей. Нельзя подменять реальные детские судьбы вот этими обсчетами. Но и пренебрегать ими нельзя, именно они помогут понять, что конкретно надо изменить и как это сделать.

Что помогает вам двигаться вперед?

Анна Кузнецова: Разрешение проблемной ситуации до конца. Иногда для этого нужен целый комплекс мер — законодательные, организационные, информационные. Мне кажется, если со всех сторон работать, результаты будут. А когда бывают результаты — это победа. Вот сейчас, наконец, одной керченской семье помогли получить деньги. Ситуация простая — деньги были переведены, но обналичить их было нельзя. Сейчас ситуация разрешилась. Вот такие маленькие победы. Прошел первое чтение закон об Уполномоченных, его появление говорит о том, что детские интересы, интересы семьи очень важны и на них нужно обращать внимание. Хочется надеяться — общими усилиями мы сможем добиться, что комментировать чрезвычайные ситуации станем меньше, а будем больше говорить о том, что мы сделали для того, чтобы ЧП не возникали. На одном из форумов, когда мы обсуждали все эти школьные истории, о которых мы с вами говорим — одна девочка из "Молодежки ОНФ" встала и предложила провести уроки добра в школах. Это предложение переродилось во всероссийскую акцию "Класс доброты". Это как раз возможность увидеть или стать теми героями, о которых сегодня надо рассказывать. Пусть о них знают в классе, в соседнем доме. Таких героев много. Например, я знаю мальчика, мы ему оказывали помощь в лечении, который делает поделки, продает их и на эти деньги покупает подарки малообеспеченным семьям. Смотрите, (она находит среди множества поделок на подоконнике икону, которая сделана в удивительной точечной технике) — сейчас ему уже трудно это делать из-за болезни, так он печенье печет! И просит маму с отчимом разносить это печенье по детским домам. Вот такие истории должны быть в СМИ и соцсетях. И когда их станет больше, антигерои перестанут быть лидерами по перепостам и комментариям, станут просто неинтересны.

Общество Образование Общество Семья и дети Президент Уполномоченный по правам ребенка

Источник: rg.ru

0

Комментировать

Ваш e-mail не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.